договоритьсяс

Владимир Набоков Уста к устам

-- Но почему, почему,-- живо говорила дама,-- почему вы это поместили? Вить...

-- Ну что вы к бедняге пристали?-- радужным баритоном отвечал господин.-- Бездарно, допустим. Но, очевидно, были причины...

Он добавил что-то вполголоса, и дама, звякнув лорнетом, воскликнула:

-- Извините, по-моему, если вы печатаете только потому, что он дает деньги...

-- Тише, тише,-- сказал господин.-- Не разглашайте наших тайн.

Тут Илья Борисович встретился глазами с молодым человеком, мужем угловатой дамы, и тот как бы замер, а потом, вздрогнув, застонал и начал как-то напирать на жену, которая, однако, продолжала:

-- Дело не в этом несчастном Ильине, а в принципах. -Иногда приходится ими жертвовать,-- сдержанно отвечал баритон.

Но Илья Борисович уже не слышал и видел сквозь туман и, совершенно потерявшись, совершенно еще не сознавая ужаса происшедшего, а только стремясь инстинктивно поскорее отойти от чего-то стыдного, гнусного, нестерпимого, подвинулся было к смутному столику, где смутно продавались билеты, но вдруг судорожно повернул вспять, толкнул при этом спешившего к нему Евфратского и, очутившись опять у гардероба, протянул свой жетон. Старуха в черном,-- 79, вон там... Он страшно заторопился, он уже размахнулся, чтобы влезть в рукав пальто, но тут подскочил Евфратский и с ним тот, тот...

-- Вот и наш редактор,-- сказал Евфратский, и Галатов, выкатив глаза и пытаясь не дать Илье Борисовичу опомниться, хватал его за рукав, помогая ему, и быстро говорил:

-- Очень рад познакомиться, очень рад познакомиться, позвольте помочь.

-- Ах, Боже мой, оставьте,-- сказал Илья Борисович, борясь с пальто, с Галатовым,-- оставьте меня-. Это гадость. Я не могу. Это гадость.

-- Явное недоразумение,-- молниеносно вставил Галатов.

-- Оставьте, пожалуйста,-- крикнул Илья Борисович и, вырвавшись из его рук, сгреб с прилавка котелок и, все еще надевая пальто, вышел.

-- Что это, что это, ах, что это,-- шептал он, шагая по тротуару, но вдруг растопырил руки: забыл трость.